ПОЛЕ БИТВЫ

Литературные достижения второго полугодия 1996 года

 

Настоящий опрос критиков разных вкусов и направлений представляет литературную картину второго полугодия 1996 года. Интересующихся картиной первого полугодия отсылаем к “НГ” от 30.08.96. Критики называли наиболее впечатлившие их произведения - в прозе (1), поэзии (2), non-fiction (3), выделяя по возможности то, что понравилось и что не понравилось.

 

Дмитрий Бавильский, журнал “Современные записки” (г. Челябинск)

(1) Книжная серия журнала “Соло”, сборники рассказов Сергея Костырко “Шлягеры прошлого лета” (М., “Книжный сад”, 1996) и Рустама Валеева “Новая книга рассказов” (М., “Галерея”, 1996). Из романов назову “Чапаев и Пустота” Виктора Пелевина и “Евпатий” Владимира Курносенко (Псков, “Отчизна”, 1996).

(2) На уровень выше всей печатной продукции в этом году вышла поэма Тимура Кибирова “История села Перхурова” (“Знамя”, 1996, № 10), Книжка Николая Кононова “Лепет” (СПб., “Пушкинский фонд”, 1996), подборки Светланы Кековой а “P. S.” и других журналах и беспрецедентное для Урала событие - выход большой “Антологии молодой уральской поэзии”.

Как антиперсону в поэзии мне бы хотелось отметить Алину Витухновскую - очередной мыльный пузырь. Я убежден, во-первых, в ее уголовной виновности, а во-вторых, в ее полной бездарности.

(3) Статья Михаила Эпштейна “Истоки и смысл русского постмодернизма” (“Звезда”, 1996, № 8) и рубрика в “Знамени” “Иосиф Бродский: труды и дни”.

Павел Басинский, “Литературная газета”

(1) Роман Антона Уткина “Хоровод” (“Новый мир”, 1996, № 9-11). Во-первых, это самый мощный дебют года в прозе, и, во-вторых, Уткину удалось то, о чем говорили довольно долго: где наш русский Умберто Эко?

(2) -

(3) Книга Ирины Паперной “Семиотика поведения: Николай Чернышевский - человек эпохи реализма” (М., “Новое литературное обозрение”, 1996). Из этой книги я, как ни странно, узнал, откуда есть пошел на земле русской постмодернизм.

Дмитрий Быков, “Собеседник”

(1) В прозе ничего выдающегося я не вижу, кроме всеми упоминавшегося Пелевина. Чрезвычайно интересен роман Антона Уткина “Хоровод” (“Новый мир”, 1996, № 9-11), но интересен он, скорее, как крупномасштабная попытка. В этой вещи я вижу обещание, может быть, не столько для автора, сколько для литературы. Этот роман был нужен, он занял место, которое было еще не занято. Читать его трудно и скучно, я бы сделал все иначе, если бы делал но важно, что он появился вовремя. Еще мне нравятся рассказы Ирины Кузнецовой, которые печатаются в “Собеседнике” и другой периодике.

(2) В поэзии безусловно лидирует книга Нонны Щербаковой “Очередь” (СПб., 1996). Ничего более точного, оригинального и личного не появлялось очень давно. Автор, юбилей которого недавно отметили в Петербурге, работает гораздо энергичнее и живее молодых. “Очередь” - безусловно, лучшая поэтическая книга года.

(3) В этом разделе я бы отметил не кого-то в частности, а грандиозный взлет “Новой газеты”, которая обязана этим взлетом не столько именам Минкина, Бунимовича и др., сколько своей концепции и своему честному здравому смыслу, чего сейчас практически нет. В настоящее время это лучшая еженедельная газета. И еще об одном. Главный журналистский скандал года, связанный с публикацией в “МК” известной стенограммы, лишний раз доказал, во-первых, “нерукопожатность” самого издания, а во-вторых, полное забвение нашей журналистикой каких-либо этических норм.

Андрей Василевский, “Новый мир”

(1) Евгений Федоров “Умерла насякомая. Смена вех: год 1953” (“Континент”, 1996, № 8-9). Кроме собственно художественных достоинств, уникальное в русской литературе изображение лагеря.

“Ада” Владимира Набокова в переводе Сергея Ильина (М., “Дидик”, 1996). Сам переводчик в предисловии признает, что эту книгу всегда будут переводить и не переведут никогда; он прав, что не умаляет его собственной героической попытки.

Самая дурная книга из прочитанных мной за год - “Разбойница” Валерия Попова (М., “Вагриус”, 1996).

(2) Большая подборка стихов Иосифа Бродского “Крики дублинских чаек! Конец грамматики” в “Новом мирен (№ 5), подборка, ставшая на момент выхода в свет мемориальной.

Обширная антология “Свет двуединый. Евреи и Россия в современной поэзии” (М., “Х.Г.С.”, 1996), составленная Михаилом Грозовским по критериям не паспортным, а тематическим. В поэтическом отношении неравноценная, но, как ни странно, от этого еще более интересная.

Журнал поэзии “Арион” - как целое.

(3) Историческое повествование Александра Архангельского “Блуждающий огонь. Рассуждение об Александре I” (“Дружба народов”, 1996, № 11-12).

Неожиданная мусульманская исповедь Равиля Бухараева “Дорога Бог знает куда. Книга для брата” (“Новый мир”, 1996, № 12).

Ранее не публиковавшийся 3-й том записок об Анне Ахматовой Лидии Чуковской (“Нева”, 1996, № 8-10).

Олег Дарк

(1, 2, 3) Книги, которые я назову, не плохи и не хороши, а характерны.

А. Т. Фоменко “Новая хронология Греции. Античность. Средневековье”, тт. 1-2 (М., Учебно-научный центр довузовского образования МГУ, 1996). Автор-академик (впрочем, у него целый коллектив) с чисто математической страстностью доказывает: история создана воображением историков. До XII века она - лишь искаженное отражение более поздних событий. Стройное здание прошлого заменено системой кривых зеркал.

В. Набоков “Ада, или Радости страсти” (М., “Дидик”, 1996) в переводе С. Ильина. Набоков - предтеча (или первенец) современных русских представлений о дурной сочиненности мира: дубли, перевертыши, кривые отражения. Кто не читал “Аду” в оригинале или читал в неизмеримо худших переводах, - не встретит нового. Основанное на метонимии “губы” (верхняя, нижняя) переворачивание мифологемы “первый поцелуй” (вместо рта - вульва) теперь кажется лишь вульгарным каламбуром в духе лермонтовского Грушницкого.

Уильям Миллз Тодд III “Литература и общество в эпоху Пушкина” (СПб., гуманитарное агентство “Академический проект”, 1996). Книга выделяется среди прочих в серии “Современная западная русистика”, повторяющих азы советского академического литературоведения. Диковинное имя автора напоминает гвардейские списки из описываемого им времени: Никитин II, Иванов III и т.д. Зрение постороннего оказывается продуктивным для решения проблемы смены культурных кодов. Мы сейчас, вероятно, на пороге чего-то подобного.

Вячеслав Курицын, “Независимая газета”

(1) Как и полгода назад, “Чапаев и Пустота” Виктора Пелевина. После того, как роман вышел в виде книги, я постоянно замечаю это издание у самых разных людей, в том числе и молодых. Это книга, которую читают новые читатели.

(2) Поэтом года я бы назвал бизнесмена Александра Шарапова, расставившего по Москве бигборды с портретом своей жены и текстом “Я тебя люблю”.

(3) В этом году вышло очень много хороших книг в жанре non-fiction, некоторые из них я назвал в предыдущем опросе. Из изданий конца года я бы выделил книги “Беседы Дувакина с Бахтиным” (М., “Прогресс”, 1996) и “Империю” Носовского и Фоменко (“Факториал”).

Александр Михайлов, журнал “Соло”

(1) На меня произвела неизгладимое впечатление рукопись новой книги Димы Добродеева “Путешествие в Тунис”, написанной очень искренне и задушевно. Причем про “новых русских”.

(2) С некоторым опозданием прочитал опубликованные в “Знамени” за прошлый год сонеты Тимура Кибирова, посвященные его дочери Саше Запоевой. Был тронут до слез.

(3) В жанре критического и публицистического эссе постоянно читаю работы Вячеслава Курицына под рубрикой “Люди, годы, жизнь” в “НГ”, а также эссе Виктора Топорова, Михаила Новикова и многих еще. Этот жанр - самый интересный.

Алексей Мокроусов, безработный критик

(1) Словесность наша подобна правительству: экстерьер впечатляет, но отчего все вокруг рушится? Впрочем, всегда остается надежда, что кто-нибудь все-таки разозлится на блестящую пустоту литераторов, подобных Пелевину - и начнет не столько собственный талант выказывать, сколько о мире высказываться (впрочем, если Ханна Арендт права, то писатели сегодня и не могут этого в России делать: “Целью тоталитарного воспитания всегда было не привитие каких-либо убеждений, а разрушение способности к их формированию вообще”). Но для кого-то все же в России “Записки об Анне Ахматовой” Чуковской в “Неве” ведь печатаются?

(2) “Стихи и о стихах” Ларисы Миллер (М., “Глас”, 1996) (по-прежнему запал в душу Гандлевский - но сейчас, после вороха наград ему, остается только тихо за него радоваться, а вновь упоминать уже и неудобно).

(3) Закрытие отдела культуры газеты “Сегодня”. Раньше и сам не раз бы сделал подобное - но, едва это случилось, стало грустно. (Самое время вспомнить и о печальной судьбе собственного “Книжного шкафа” в “Огоньке”, да горло перехватывает.)

Владимир Новиков, “Общая газета”

(1) Роман Антона Уткина “Хоровод” (“Новый мир”, 1996, № 9-11).

(2) Ведомственное деление литераторов на прозаиков и поэтов считаю пережитком советской эпохи. В понятие “поэзия” входят и стихи, и проза, и даже критика - словом, все, что написано пером, а не топором. Например, в уткинском “Хороводе” именно поэтическая интонация дает смысловой ключ и к фабульной конструкции. Симптоматична в этом смысле и “стихопроза” Андрея Битова “Жизнь после нас” (“Новый мир”, 1996, № 9).

Журнальные подборки штатных стихотворцев носили дежурный характер. На поэму замахнулся один Михаил Поздняев - с весьма нетривиальным результатом (поэма “Кармен”, “Новый мир”, 1996, № 6). Из сборников, как и полгода назад, назову “Военный переворот” Дмитрия Быкова (М., “Рой”, 1996) с условием, что в будущем автор вернется к сюжетности, изживет эгоцентризм и стилистические “бродскизмы”. А безусловной поэзией в этом году, следующем и далее везде остается и Поэзия-как-Молчание и Геннадия Айги (“Дружба народов”, 1996, № 3).

(3) “Музы любви” Руслана Киреева (М., “Слово”, 1996) - это non-fiction, т.е. не фикция, не вранье, что не мешает этому двухтомнику быть фактом прозы, порой поэтичной по лаконизму. Краткость - это сестра и научного таланта, о чем свидетельствует полезнейшая книга Ильи Ильина “Постструктурализм. Деконструктивизм. Постмодернизм” (М., “Интрада”, 1996), где нет ни одной необязательной, информационно ненаполненной фразы.

Ирина Роднянская, “Новый мир”

Может быть, это покажется странным, но все три произведения, которые вызвали у меня положительные чувства, напечатаны в журнале “Континент”.

(1) Повесть Юрия Малецкого “Любью” (№ 88). Она поражает гармоническим равновесием между экзистенциальным напряжением и литературной обдуманностью. Обычно эти качества не уравновешивают друг друга, преобладает либо одно, либо второе. Эта повесть кажется мне самым значительным произведением Малецкого и, возможно, второго полугодия.

(2) В 87-м номере “Континента” напечатана подборка стихов покойного питерского поэта Андрея Крыжановского. Меня удивил и взволновал тот факт, что стихи этого, судя по подборке, сильного поэта стали известными посмертно. Очень странно, что пока поэт был жив, он не входил ни в какие престижные перечисления и обоймы, никто не попытался обратить на него общее внимание (может быть, это и моя вина). Могила давно засыпана, и теперь стихи Крыжановского стараются ввести в состав текущей поэзии. Это произвело на меня сильное впечатление.

(3) Великолепная статья, по-моему, лучшего сейчас культурфилософа Юрия Каграманова “Мера пессимизма” (№ 87). Это очень трезвая, грустная и вместе с тем обнадеживающая глубиной анализа статья об исторической ситуации в России. Исторические аналогии Каграманова всегда убеждают, потому что они нанизаны на некий метаисторический стержень. Это одна из наиболее, я бы сказала, мудрых статей года.

Виктор Топоров (г. Санкт-Петербург)

(1) Главной удачей года мне по-прежнему представляется книга Дмитрия Бакина “Страна происхождения”, которую я выдвинул на “Антибукера”.

(2) В поэзии было много ярких явлений, книга Елены Шварц “Песня птицы на дне морском”, выделенная мной в прошлом опросе, не померкла и на их фоне, и все же назову сборник Алексея Пурина “Песни феогнида” - остроумная и изящная стилизация под “римского” Бродского, прочитанного и переложенного на свой лад совестливым вольноотпущенником.

(3) Как и полгода назад, “Содом и Психея” Александра Эткинда (М.,

“ИЦ-Гарант”, 1996).

Игорь Шевелев, “Общая газета”

(1) Дмитрий Липскеров “Сорок лет Чаньчжоэ” (М., “Вагриус”, 1996). Забубенный буддист, рисующий болезненно яркие, шизореальные фантомы, творящиеся в голове одного из героев, весьма скрашивает наши серые литературные будни.

(2) Песни-стихи молодого брянского рок-поэта Владимира Тереха, найденного, как и много чего другого хорошего, журналом “Комментарии”. Вот, например: “Када я радился/Памерла мая мамка/Када пашел в школу/Папка мой помер/И терь я сё ремя адин/Даже если када-та вдваём/Была у миня чувиха/Тока иё уже больше нет/Я сё патирял/Я сё патирял”.

(3) Газета “Мегаполис-экспресс” за 1996 год с текстами Игоря Дудинского, Зуфара Гареева и др. Мастерски сделанная пародия на массовую литературу не может не стать массово успешной, как и наоборот: нынешняя массовая литература стремится к идеалу самопародии.

Вообще же время сегодня самое веселое: старая литература исчезает, нужно бодро сочинять новенькую или ложиться в гроб.

Виктория Шохина, “Независимая газета”

(1) Самое лучшее в прозе - это повесть Юрия Кувалдина “Поле битвы - Достоевский” (“Дружба народов”, 1996, № 8) - штука изящная и провокационная, с крутыми поворотами и с безупречным чувством формы, что встречается крайне редко. Доставила радость “Ада” Набокова в переводе Сергея Ильина (М., “Дидик”, 1996. Есть надежда на то, что вторая попытка перевода этого непростого романа окажется более удачной (первая - Киев-Кишинев, 1995). Столь же радостное событие - выход в харьковском издательстве “Фолио” 4-томника Людмилы Петрушевской.

(2) Заслуживает внимания книга стихов Игоря Иртеньева “Вдоль по жизни” (Иерусалим, “Библиотека Беседер”). Читая ее, понимаешь, что масштаб этого поэта далеко перекрывает существующий в сознании большинства образ экстра-умника. Стих Иртеньева энергичен, неожиданен, пронизан иронией, которую не побоимся назвать трагической.

(3) Самое приятное впечатление - книга Вл. Паперного “Культура Два” (М., НЛО, 1996) о советском искусстве 30-х годов и его контексте. Живое и остроумное содержание книги перекрывает пристрастие автора к бинарным оппозициям. Кроме того, здесь странным для работ такого рада образом отсутствует идеологическая заданность. Чего нельзя сказать о книге “60-е - мир советского человека” П. Вайля и А. Гениса (М., “НЛО”, 1996)! Это чудовищное нагромождение пошлостей, которое сами авторы, по-видимому, принимают за бонмоты.

Наталья Иванова узнала, наконец, о существовании в истории литературы кафе “Бродячая собака”, которое она столь простодушно именовала “бродячей стаей” (см. “Новый мири, 1996, № 1) и перешла на скучные отчеты о проделанной работе (см. “Знамя”, 1996, № 9). Это грустно.

“Независимая газета”, 10 января 1997

Юрий Кувалдин. СС. Том 5, стр. 398