Поэт Александр Тимофеевский в ЦДЛ на своем 75-летии  

Александр Тимофеевский. 2 декабря 2008 года

Александр Тимофеевский

Александр Тимофеевский

Татьяна Кузовлева и Александр Тимофеевский

Александр Чутко

Татьяна Кузовлева, Александр Тимофеевский, Александр Чутко

Татьяна Кузовлева и Александр Тимофеевский. 2 декабря 2008 года

Александр Чутко

Александр Тимофеевский и Нина Краснова

Александр Тимофеевский и Нина Краснова

Александр Тимофеевский дает автограф Нине Красновой

Татьяна Кузовлева

Татьяна Кузовлева и Нина Краснова

Наталья Иванова, исполнительница песен под гитару из Санкт-Петербурга

Татьяна Кузовлева. 2 декабря 2008 года

Зрительный зал

Алексей Смирнов

Александр Тимофеевский

Алексей Карелин

Алексей Карелин

Адексей Карелин (с гитарой) Татьяна Кузовлева и Александр Тимофеевский

Наталья Иванова и Нина Краснова

Наталья Иванова

Наталья Иванова

Наталья Иванова

Юрий Кувалдин. 2 декабря 2008 года

Юрий Кувалдин. 2 декабря 2008 года

Татьяна Кузовлева и Александр Тимофеевский

Юрий Кувалдин. 2 декабря 2008 года

Зрительный зал

Юрий Кувалдин. 2 декабря 2008 года

Нина Краснова

Нина Краснова

Нина Краснова

Книжный стол

Зрительный зал (вторая справа - Людмила Чутко). 2 декабря 2008 года

Зрительный зал (в глубине - Александр Чутко)

Зрительный зал (на переднем плане - Галина Корнилова). 2 декабря 2008 года

Зрительный зал (Михаил Холмогоров, с бородой)

Зрительный зал

Зрительный зал

Наталья Петрова, художница книги "Пусть бегут неулюжи". 2 декабря 2008 года

Юрий Кувалдин, Вадим Ковда, Нина Краснова. 2 декабря 2008 года

Вадим Козлов и Александр Тимофеевский

Александр Тимофеевский и Юрий Кувалдин. 2 декабря 2008 года

Александр Павлович ТИМОФЕЕВСКИЙ родился 13 ноября 1933 года в Москве. Окончил сценарный факультет ВГИКа (мастерская Алексея Каплера). Первые поэтические публикации в журналах «Юность», «Новый мир», «Стрелец», «Континент». Автор слов знаменитой застольной песни «Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам...». В издательстве «Книжный сад» в 1998 году вышла книга Александра Тимофеевского «Песня скорбных душой». Постоянный автор ежемесячного литературного журнала "Наша улица" (с 1999 года).



Конечно, наш Господь безбожник,
Поскольку Бога нет над Ним.
Он беспощаден, как художник,
К произведениям своим.

Словно начитавшись Ницше, говорит это Тимофеевский и тем приближается к моему пониманию художника как лицедея: он над схваткой, он исполняет мужские и женские роли, он безбожник и убогий, он державинский раб и царь, поскольку является экземпляром тиража человечества и одновременно оригиналом. Эти мысли так или иначе я щедро рассыпал в своем романе “Так говорил Заратустра” и, когда сталкиваюсь с подобными мыслями у других художников, то восклицаю, что я не одинок в ниспровержении Бога и в Его возвеличивании. Бог - это я. Это основа художественного творчества, вечного возвращения на круги своя. Сам гениальный Ницше, предчувствовавший конец прежних идеологий и религий (мы живем при этом конце и наблюдаем его), писал по этому поводу: “Иногда жизнь так складывается, что трудности достигают невероятных размеров: такова жизнь мыслителей; и когда об этом рассказывается, нужно слушать со вниманием, так как здесь можно узнать кое-что о возможностях жизни; слушая подобные рассказы, испытываешь счастье и чувствуешь себя сильней, проливается свет даже на жизнь потомков. Все здесь так полно изобретательности, осмысленности, отваги, отчаяния, все так преисполнено глубокой надежды, словно речь идет о путешествиях величайших кругосветных мореплавателей; и действительно тут нечто сходное: тоже плавание по отдаленнейшим и опаснейшим областям жизни. Поразительно в подобной жизни то, что два враждебных, направленных в разные стороны, стремления как бы вынуждены здесь тащиться под одним и тем же ярмом; тот, кто хочет признать это, должен снова всегда покидать ту почву, на которой живет человек, и устремляться в неизвестное; а тот, кто стремится к жизни, всегда вновь должен нащупывать себе почву, на которой он мог бы стоять”.
Тимофеевский продолжает и заканчивает о Господе:

И, одержимый, словно Врубель,
Он сам не знает, что творит -
Нечаянно шедевр погубит
И вновь уже не повторит.

В минуты жизни трудные Тимофеевский написал “Песенку Крокодила Гены”, которую, вопреки установке КГБ, запел весь народ. Бывало, идешь усталый с работы по советской социалистической Москве, портреты Гоголя развешаны в кумаче и золоте, а из всех окон, из-за свадебных и просто праздничных столов разносится:

Пусть бегут неуклюже
Пешеходы по лужам...

В титрах фильма значилась фамилия Тимофеевского, однако, народ почему-то не знал, кто автор. Вообще, надо заметить, народ в стране, которой управляет Гоголь, знает всего лишь одного поэта, да и то упоминает его по другому поводу, как эта кухарка-свинарка-доярка Фурцева его упомянула. Одним словом, народ знает некоего Пушкина, который должен вовремя платить за квартиру или лампочки в подъезде вкручивать. Приятели говорили Тимофеевскому: “Александр Павлович, напишите на себя пародию в стране-пародии”. И Тимофеевский написал:

Взял я визу в ОВиРе
И из ТУ - сто четыре
Помахал особистам рукой.
И не ясно прохожим
В этот день непогожий,
Отчего я веселый такой...

Разумеется, никаких виз Тимофеевский не брал и никуда не уезжал и “Родину не продавал”. Он живет между Арбатом и Пречистенкой, в одном из переулков, в глухой сети которых блуждал известный поэт Иван Бездомный.
Если бы меня попросили кратко охарактеризовать Тимофеевского, я бы сказал: поэт, который не хотел печататься.
Здесь вот какая любопытная вещь возникает. Я не считаю поэтами (прозаиками, критиками и т. д.) тех, кто активно, подчеркиваю, активно сотрудничал с коммунистическим режимом и печатался в советское время. Это “мразь”, как говорил Мандельштам. Поэтому я понимаю молодежь, которая не замечает выходцев из советской эпохи, желающих нравиться и сейчас. Не будет этого! Тимофеевский писал так, как дышал, как хотел, без оглядки. Поэтому в его поэзии нет сделанности, она какая-то домашняя, душевная, теплая и очень близкая к песенной поэзии Галича, Окуджавы, Городницкого... У него бывают странные сбои в ритме, как, к примеру, в “Интенсивных монтажах”. Но у него не бывает сбоев в искренности. Он весь какой-то очень честный, правдивый. Как настоящий московский интеллигент.

Юрий КУВАЛДИН

75-ЛЕТИЕ АЛЕКСАНДРА ТИМОФЕЕВСКОГО В ЦДЛ